Старый дом

Старый дом, где вместо кресел подоконники, Приютил у телевизора окна, Полночь за полночь, а я сижу спокойненько, Наблюдаю, как меняется луна. Только что была серпом - уже без молота, А теперь как неразмененный пятак, Только что мы были счастливы и молоды, А теперь уже, теперь уже не так. Отсюда увозили нас, Сюда нас возвращали, Отсюда мы уехали, Приехали сюда. А ехали с орехами, Скакали с калачами, Бултых - и в ямку канули, И годы и года. Бултых - и в ямку канули, И годы и года. За окном мелькают кадры старой хроники, Наши лица проплывают стороной, Все мы вместе, все орлята, все соколики, И вихры нам приминает дождь грибной. Каждый вечен, каждый учен, каждый стоящий, Зубы мелкие, но острые уже, Далеко еще, ах как же далеко еще, Подоконник на четвертом этаже. Отсюда увозили нас, Сюда нас возвращали, Отсюда мы уехали, Приехали сюда. А ехали с орехами, Скакали с калачами, Бултых - и в ямку канули, И годы и года. Бултых - и в ямку канули, И годы и года. На стене другой рукою та же формула, Имена другие, равенство одно, Что-то помнится из фильма бело-черного, Что-то доброе, ну прямо как в кино. Словно годы пролетели, будто не были, Где-то рядом, просто выше этажом, Жаль, что сказка как была, осталась небылью, Да и где она, дорожка в этот дом. Отсюда увозили нас, Сюда нас возвращали, Отсюда мы уехали, Приехали сюда. А ехали с орехами, Скакали с калачами, Бултых - и в ямку канули, И годы и года. Бултых - и в ямку канули, И годы и года. Ночь-полночь, а в окнах звезды сигаретные, Соколятам и орлятам не до сна, Лезут в голову вопросы безответные, Растворила душу чертова луна. Загудела голова - пустая звонница, За окошком дождь нестарый моросит, Только где-то тихо капает бессонница, То ли бьют незаведенные часы. Отсюда увозили нас, Сюда нас возвращали, Отсюда мы уехали, Приехали сюда. А ехали с орехами, Скакали с калачами, Бултых - и в ямку канули, И годы и года. Бултых - и в ямку канули, И годы и года.