Старый ломбард

В ломбарде пыль на полках и тусклый свет горит Оценщик за прилавком молчит, как монолит Лежат чужие судьбы под мутным козырьком А я принёс отцовские часы со старым ремешком Они прошли с ним Крым и Рым, и стройку, и войну И вот теперь за три гроша я их ему толкну А стрелки замерли на "без пятнадцати шесть" Как будто в жизни больше мне нечего беречь И я за три бумажки, за медный тот пятак Продал не просто время, продал жизнь всю за так Я сдал в утиль отцовский век, его последний час И кто-то купит их теперь отчитывать свой час Я помню руки бати, мозолистый кулак Он заводил их с нежностью, он понимал в них толк "Смотри, сынок, не отстают, идут секунда в такт Вот это, сын, надёжность, а не какой-то брак" Он мне их перед смертью отдал, шепнув: "Не подведи" А я стою, как идиот, и сердце жмет в груди А стрелки замерли на "без пятнадцати шесть" Как будто в жизни больше мне нечего беречь И я за три бумажки, за медный тот пятак Продал не просто время, продал жизнь всю за так Я сдал в утиль отцовский век, его последний час И кто-то купит их теперь отчитывать свой час Оценщик равнодушно отсчитывает медь Ему на мою совесть ведь незачем смотреть Привычно и не больно. А мне бы убежать Туда, где эту совесть я мог бы не продать Тик-так, чужое время Тик-так, а моего и нет Отцовские часы Прости, отец Прости