Дантес

Просыпаясь по чётным и по нечётным Иногда с похмелья, иногда со стояком зачётным Иногда без, ты понимаешь Что хоть жизнь ты и маешь Но это всё пыль, или дым Или что там положено чувствовать относительно молодым И, да, ты читал про невозможность высказывания Про банальные рифмы Про общие всякие места типа "налетела на рифы" Это если про жизнь, и "дала трещину", если про веру Всё это давит, конечно, не как атмосферный столб Но нормально так давит, в меру И ты думаешь: вот я в миру Ору Или даже молчу Но никто же не скажет: "Чу Се человек" В лучшем случае так, физическое лицо В лучшем случае в пальто, и с кольцом И с крестом. И мерзость эта лезет из всех щелей Злая и липкая, как иелей Который на бутерброд не намажешь Да и не надо мазать. Ведь бутерброд – слово немецкое Мерзкое К бутерброду Исус не придёт Он вообще ни к кому не придёт А придёт, так что я ему скажу? Шёл Дантес десятый номер В тонких пальцах папироса Баба в роме, папа в коме Реют вечные вопросы На унылые ответы Пахнет истовой селёдкой В морге спрашивали, где ты Сука, нынче бьёшь чечётку Но всё это проза и поза А утешенье приносят только корявенькие стихи Плывущие что твой трупик врага, ага Вдоль берега мутной реки Ты даже сходил к мозгоправу Из этого не вышло ничего хорошего Теперь ты смотришь, скажем, на голую женщину А видишь исключительно пятна Роршаха Мало тебе проблем, теперь ещё этот чёртов психоанализ Поздоровайся, кстати, со своими иллюзиями В отличие от кубиков пресса они у тебя остались И вот ты мычишь в своём офисе, понимаешь Ты тот самый планктон На твои похороны, если вдруг, не придёт примерно никто А если придёт, тебе ли не всё равно, ведь ты же лежишь в гробу А если в городе есть крематорий, то, значит, уйдёшь в трубу Перед этим ты обязательно станешь мерзким и тучным Ничего нового. Большой брат следит за тобой, и ему очень скучно Большой брат следит за тобой, и ему очень скучно Шёл герой, забытый богом Вдоль чужих домов и улиц Бил поклоны у порога Чтобы мёртвые проснулись Шёл трамвай под белым флагом То ли в небо, то ли в двери Из седых небесных хлябей Улыбается Сальери