Могилам II

Йе, йе, ха-ха, ха-ха Он думал, знает он про всех всё Но на нерест, как осётр, — Скуратов Малюта Он душит сам себя своей болью И подаёт себя на блюде нам мясо с кровью Потерянный в своём мирке наивном Вырос истеричкой, ребёнком, забытым в лифте, ха На грязных улицах совкового города Выблевав совесть, впитал гордость И думал, это — Большая Медведица Но в это слабо верится, и ветряная мельница Ломает ему позвонки каждый божий раз В бессильной злобе кулаки, да, он знает: он слаб Но этот век — не время для любви И он делает больно им, потом делает вид Что всё это им по заслугам, судьба — сука? Либо терпи, либо вскройся. Да, грубо Но его тоже никто не жалел И каменное сердце — своего рода бронежилет И он смеялся, говоря всем (Всем): «Это иллюзии, друзей нет» Вечер коротая в компании хуй пойми кого Завтра он скажет: «Они все — дерьмо» Да, может, так, брат, только ты же сам рад Занырнуть с головой в этот змеиный клубок Ну так не прячь свою улыбку злую Я не газую, просто сбрось с себя эту шкуру Ты убедительно так поступил (Минотавр мёртв) Ты в лабиринте и ты в нём один Я вижу слёзы на твоих глазах, брат Но это злые слёзы. И ты так жалел себя Что не заметил, как просрал весь ёбаный мир Даже святое извратив, подожги роскомнадзор И попиздим о том, как на твоих похоронах (На твоих) Я возьму тост при матери и пацанах (Я скажу!): «Он никогда никого не любил И я не знаю, почему я вообще с ним дружил» Другие скажут, ты особенным был Но ты же знаешь: люди пиздят В этой земле лежит обычный злой мальчик Не разобравшийся нихуя